Попаданцы

Петроград, осень 1917 года. Время, которое не прощает ошибок и выпадает лишь раз в столетие. Крупнейший советский математик и электронщик Андрей Котов умирает в Москве в 2005 году. Он приходит в себя на промозглых улицах революционной столицы — в теле двадцатилетнего матроса-анархиста Виктора Железнякова. До Великого Октября

Моё последнее воспоминание — пятничная пробка на МКАДе. А затем сентябрь 1979 года. Я открываю глаза в теле двадцатитрёхлетнего лейтенанта милиции из заштатного Краснозаводска. В распоряжении — чужая биография, восемь метров тесной коммуналки, казённая форма и место в уголовном розыске местного горотдела. Вот только разум

Моё последнее воспоминание — пятничная пробка на МКАДе. А затем сентябрь 1979 года. Я открываю глаза в теле двадцатитрёхлетнего лейтенанта милиции из заштатного Краснозаводска. В распоряжении — чужая биография, восемь метров тесной коммуналки, казённая форма и место в уголовном розыске местного горотдела. Вот только разум

Весна 1410 года. Ливония задыхается от напряжения, собирая последние силы перед решающим столкновением с Польшей и Великим княжеством Литовским. Для тринадцатилетнего Иоганна фон дер Зайцева — барончика, в чьих венах течет тевтонская кровь, а в сознании ворочается память уральского пенсионера Ивана Фёдоровича — это не просто

В этой реальности самые безумные мечты Гитлера о мировом господстве стали абсолютным законом. Тысячелетний Рейх поглотил планету: бывшие великие державы стерты с карт, превратившись в безликие провинции Новой Германии. Народы низведены до статуса бесправных унтерменшей, влачащих жалкое существование на дне новой имперской

Он привык выживать там, где человеческая жизнь не стоит и горсти кредитов. В мире вечной войны, космических сражений и инопланетных рас его существование держалось на рефлексах и умении убивать. Но один миг — и привычная вселенная рассыпается в прах. Его выдергивает из мясорубки будущего волей случая. Вместо мертвых пустошей

Тучи над Империей действительно сгущаются. В этом варианте истории «Крымская война» начинается раньше срока, и Россия вновь оказывается один на один с объединенным «коллективным Западом». Исторический контекст здесь играет роль тяжелого груза: за плечами державы уже лежит героическая оборона Севастополя — та самая «русская

Попасть в другой мир и оказаться графиней? Звучит как мечта. Но что, если реальность окажется куда мрачнее? Моё новое графство на грани разорения. Муж пропал без вести. Местные смотрят на меня с жалостью лишь потому, что я — женщина. Средневековье не считает нас за людей, отводя роль красивой мебели или разменной монеты. Только

Дарья привыкла спасать жизни в операционной, но, проснувшись в теле принцессы Адарис с новорождённым сыном на руках, она угодила в кошмар чужой судьбы. Теперь ей предстоит не только спасти ребёнка и себя, но и укротить зверя в том, кто разрушил прежнюю жизнь её предшественницы — ведь если опоздать, проклятие превратит его в

Я был лучшим в своём деле. Хирургом, чьи руки творили чудеса, или снайпером, не знавшим промаха — мастером, стоящим на самой вершине. Но вершина — опасное место. Меня сбросили вниз. Пешка в чужой игре сильных мира сего. Мне выпал второй шанс. Я очнулся в альтернативной реальности, в теле молодого парня, где правят древние кланы

Ноябрь 1918 года. Далекий, продуваемый ледяными ветрами Омск. В белом движении появляется лидер, которого так не хватало этой агонизирующей силе — вождь, способный поднять на борьбу с большевиками миллионы людей! Думаете, адмирал Колчак? Нет. На престол восходит Императрица Мария Первая. Юная девушка взвалила на свои хрупкие

Маленький, серый и забитый человечек — этакий «манагер среднего звена», чья жизнь умещается в маршрут от дивана до офиса. Неожиданно он приобретает необыкновенные, почти божественные возможности. И проваливается сквозь время — во времена великого слома: развал СССР, хаос девяностых, эпоха первобытного накопления капитала. Итак,