Попаданцы

Смертельная гонка за «Короной повелителя демонов» в самом разгаре. На старт вышли лучшие из лучших с трёх континентов, и я — среди них. Проблема в том, что союзников на этой трассе не выдают по умолчанию. Оглядываясь по сторонам, я пересчитываю друзей по пальцам одной руки оторванной конечности. Что, впрочем, неудивительно,

Счётчик тикает. Битва за Гринтахорт выходит на финишную прямую, и у меня для тебя ультиматум, Система. Хватит отсиживаться в логах и подсчитывать чужой лут. Мои силы на исходе, фланги трещат по швам, а сервер этого мира вот-вот рухнет под грузом наших ошибок. Пора прекратить балансировать на нейтралитете. Выбирай сторону прямо

— Глобальное обновление. Континент демонов. Новая магия и облики с абсолютно рандомной прокачкой… Что дальше, Система? Хотя нет, молчи. Учитывая твою политику управления миром за последние несколько столетий, тебе давно пора на свалку истории. К рычагам главного сервера я тебя больше не подпущу. Разрабы явно ушли в астрал,

Моё первое посмертное воспоминание — системная ошибка. Расстроился ли я? Ничуть! О таком билде при перерождении не смеет мечтать даже самый отбитый манчкин. Сбой в матрице мироздания оказался не багом, а ультимативным чит-кодом. Я не просто сохранил душу и разум. Я получил то, о чём местный пантеон богов предпочитает молчать:

Я вернулся на материк, а здесь творится сущий бедлам. Во-первых, нарисовался ещё один наследник древнего рода. Во-вторых, кланы Северного Предела внезапно вырезали торговую гильдию «Серебряный караван». Южный Союз тут же заключил пакт с орками Железного Кряжа и решил ударить по ослабленным северянам в спину. Ну а я собираюсь

Петроград, осень 1917 года. Время, которое не прощает ошибок и выпадает лишь раз в столетие. Крупнейший советский математик и электронщик Андрей Котов умирает в Москве в 2005 году. Он приходит в себя на промозглых улицах революционной столицы — в теле двадцатилетнего матроса-анархиста Виктора Железнякова. До Великого Октября

Моё последнее воспоминание — пятничная пробка на МКАДе. А затем сентябрь 1979 года. Я открываю глаза в теле двадцатитрёхлетнего лейтенанта милиции из заштатного Краснозаводска. В распоряжении — чужая биография, восемь метров тесной коммуналки, казённая форма и место в уголовном розыске местного горотдела. Вот только разум

Моё последнее воспоминание — пятничная пробка на МКАДе. А затем сентябрь 1979 года. Я открываю глаза в теле двадцатитрёхлетнего лейтенанта милиции из заштатного Краснозаводска. В распоряжении — чужая биография, восемь метров тесной коммуналки, казённая форма и место в уголовном розыске местного горотдела. Вот только разум

Весна 1410 года. Ливония задыхается от напряжения, собирая последние силы перед решающим столкновением с Польшей и Великим княжеством Литовским. Для тринадцатилетнего Иоганна фон дер Зайцева — барончика, в чьих венах течет тевтонская кровь, а в сознании ворочается память уральского пенсионера Ивана Фёдоровича — это не просто

В этой реальности самые безумные мечты Гитлера о мировом господстве стали абсолютным законом. Тысячелетний Рейх поглотил планету: бывшие великие державы стерты с карт, превратившись в безликие провинции Новой Германии. Народы низведены до статуса бесправных унтерменшей, влачащих жалкое существование на дне новой имперской

Он привык выживать там, где человеческая жизнь не стоит и горсти кредитов. В мире вечной войны, космических сражений и инопланетных рас его существование держалось на рефлексах и умении убивать. Но один миг — и привычная вселенная рассыпается в прах. Его выдергивает из мясорубки будущего волей случая. Вместо мертвых пустошей

Тучи над Империей действительно сгущаются. В этом варианте истории «Крымская война» начинается раньше срока, и Россия вновь оказывается один на один с объединенным «коллективным Западом». Исторический контекст здесь играет роль тяжелого груза: за плечами державы уже лежит героическая оборона Севастополя — та самая «русская