Роман

Так жили их мамы и бабушки. Так принято, так положено и так проще — ведь в мире приличий всё определено заранее. Не надо принимать никаких решений. Можно строить жизнь на стальных рельсах, проложенных поколениями, и даже не смотреть по сторонам. Но что, если однажды сойти с маршрута? Сделать всего один крошечный шаг в сторону?

Лондонская медсестра Лисса Уэсткотт ломается в день, когда становится свидетельницей страшной аварии на мокром столичном шоссе. Чтобы спастись от душащих панических атак и посттравматического синдрома, она решается на отчаянный шаг: меняет шумную столицу на крошечный Кирринфиф. Только представьте: соленый йодистый воздух, крики

Нина Редмонд — скромный библиотекарь из Бирмингема с уникальным даром. Она умеет слышать души людей и подбирать ту самую, единственную книгу, которая лечит любые раны. Она делала это годами, пока городские власти не решили закрыть её библиотеку навсегда. Что делать женщине, для которой шелест страниц был смыслом всей жизни?

Троим детям, недавно потерявшим мать, срочно нужна няня. Хозяйке старого фургона с книгами — надежная помощница. «…Немножко работы по присмотру за детьми, немножко работы в книжном фургоне… а основную часть времени она будет свободна», — обещали ей. Вместо этого Зои оказывается в огромном, продуваемом всеми ветрами

Он отправил её брата за решётку. Подписал — двенадцать лет строгого режима — и забыл имя мальчишки ещё до следующего утра. А потом она начала приходить. Семь раз. Без записи, без денег, без единого козыря в рукаве. Просто садилась на жёсткий стул в коридоре напротив его дубовой двери и ждала. Словно бесконечное терпение

Я увидела всё собственными глазами. Обхватив огромный живот обеими руками, я стояла в дверном проёме и смотрела, как мой муж целует другую женщину прямо на смотровом столе своего кабинета. Как она пачкает помадой его идеально выбритые щёки. Они полураздеты… Они уже «после»… А я просто стою. Пальцы разжимаются сами собой, термос

Она прижимала к груди новорождённого сына, когда в стерильную тишину палаты шагнула свекровь. Анжела Викторовна не проронила ни слова поздравления. Она даже не взглянула на внука — лишь холодно отрезала, что забирать ребёнка из клиники не собирается. Эта ледяная отстранённость ударила больнее пощёчины. Свекровь закрыла за собой

Вадим отшатнулся от неё, судорожно пытаясь запахнуть рубашку. Белый врачебный халат валялся на полу бесформенной тряпкой. Пуговицы не слушались дрожащих пальцев — он одевался торопливо, дёргано, совсем как подросток, которого застали за постыдным. А она даже не шевельнулась. Лишь медленно повернула голову, и по её губам

Двадцать лет я жила по его правилам. Варила утренний кофе, рожала наших детей, годами не замечала собственной усталости — и наивно называла эту бесконечную жертву любовью. А потом случилась она. Случайная встреча. Обычный торговый центр: гул толпы, слепящий свет ламп, шум фонтанов. И посреди этого хаоса — она. Любовница мужа.

Семнадцатилетнему Акито врачи вынесли безжалостный вердикт: его сердце скоро остановится. Будущего больше нет, и впереди — лишь глухая стена отчаяния. Но всё меняет случайная встреча с Харуной. Девушка словно соткана из солнечного света, и именно её тепло не даёт Акито сорваться в бездну. Она становится для него единственным

Однажды движимый простым любопытством юноша решает подшутить над сетевым оракулом и отправляет ему общую фотографию своего класса. Ответ цифрового прорицателя оборачивается настоящим проклятием: «Через 88 дней двое с этой фотографии умрут». Теперь на часах судьбы запущен обратный отсчёт. Один из обречённых — он сам. Вторая —

Саша спокойно возвращалась домой после тяжелого дня, когда её автомобиль резко подрезал здоровенный черный джип. Из него вышли двое вооруженных громил, чьи намерения не вызывали сомнений. Случайное дорожное ограбление? Ничуть не бывало! Профессиональный захват исключал версию о банальных преступниках. На первый план вышли все