Роман

— Андрей, я повторяю свой вопрос: ты хочешь развод? Я тебе его даю! — Алина, о каком разводе речь? Я не хочу развода. К чему смешить наших общих друзей? Прекрати истерику и прими уже тот факт, что без меня ты — пустое место. — Уверен? — Да кому ты будешь нужна в свои сорок пять? Кто вообще придумал эту чушь про сраную ягодку?

С тех пор как пожар уничтожил наши старые жизни, прошло чуть менее двух лет. Мы выжили. Мы научились дышать заново в мире, где больше нет стен того загородного дома, ставшего свидетелем нашего общего греха. Я — Алена. Он — Макс, мой сводный брат. Два года мы старательно играли роль идеальной семьи. Два года возводили между

Семь лет назад я уничтожила жизнь Леона Золотова. По моей вине всё, что он строил годами, едва не рухнуло в бездну. И он вернул мне этот долг с процентами. Я заслужила каждую секунду той боли. Каждую каплю его презрения. Логика кричит, что это должно быть отторжение на клеточном уровне, но ненависти во мне нет — только глухая,

«Приятно видеть, что меня достали из бана», — читаю я сообщение на экране. Всего одна строчка. Она делит мою жизнь на «до» и «после». Застывает пульс. Сбивается дыхание. Кровь отливает от лица так стремительно, что в глазах темнеет. Причина проста: я была уверена, что этот абонент больше никогда не появится в моем списке

«Привет. Мы знакомы?» — читаю я сообщение на экране. Всё началось с того, что я дерзко отлайкала его фото в запрещенной соцсети и оставила едкий комментарий. Он выждал два дня, молча лайкнул моё селфи в ответ, а теперь пишет мне. — Нет, — отвечаю я, стараясь унять дрожь в пальцах. — Но я тебя обязательно запомню. «Ты

— У Арины есть ребенок? Дочь. В моей башке случается короткое замыкание. — Ты не говорил, — хрипло замечаю я. — Ну а теперь говорю. Рязанцев отец? Это логично. Кровь приливает к вискам. — Кхм... Нет. Она наша, Беккер. — В каком смысле «наша»? Долгая история. Она Альбертовна по деду, если коротко. Сдавив пальцами руль так, что

Он — тень моего детства и лучший друг старшего брата. Моя хроническая, безответная зависимость. Между нами шесть лет пропасти и негласный кодекс братской дружбы. Я влюбилась в него в свои пятнадцать — глупо, отчаянно, навсегда. Для него я так и осталась младшей сестрёнкой друга: надоедливой пигалицей, которая путается под

ОН — хищник из столичного прайда, чья фамилия открывает двери банков и правительственных кабинетов. Я — просто первая тень, подвернувшаяся ему в дыму элитного ночного клуба. Случайная геолокация для снятия напряжения. Я прекрасно знала прайс-лист этой ночи. Такие, как он, не опускаются до второго свидания с девочками вроде

Илька уже занесла палец для третьего удара по кнопке звонка, когда из динамика рявкнуло — глухо, недружелюбно и до крайности грубо: — Ты кто? — Я от Анжелы! — Нет. — В смысле «нет»? — девушка на секунду опешила от такой лобовой атаки. — Это универсальное слово. Нет — мне не нужна прислуга. Нет — я не ищу собеседников. И нет — я

— Ты у меня идеальная, знаешь? — Правда? — Конечно. Дом — как с картинки. Ты — как с обложки. — А ты? — А я просто счастливый муж. — Счастливый… с кем? — Маш, ну опять? Ты себя накручиваешь. — Я видела сообщение. — Глупости. Тебе всё просто показалось, родная. — Тогда почему ты шепчешься за закрытой дверью? — Ты правда думаешь,

Сегодня мой личный апокалипсис. Мне сорок. Ещё не «ягодка», но уже давно не бутончик — перезревший фрукт в самом соку. Я была замужем больше половины своей жизни. Ключевое слово — была. Я искренне верила, что нет во вселенной ничего монументальнее моего брака. Какая же я была идиотка. И именно сегодня, когда гости должны были

Когда-то давно он растоптал меня, сделал всеобщим посмешищем перед всем университетом. А теперь — ирония судьбы высшего разряда — именно мне поручили организовать его свадьбу. Я потратила годы, чтобы стереть из памяти его самодовольную ухмылку. Выстроила с нуля блестящую карьеру лучшего организатора мероприятий в городе. И вот