«Ты всегда бьёшь по больным местам. Словно тренировался для этого всю свою никчёмную жизнь», — зло подумал Вайтус.
Хрустальная ножка бокала разлетелась вдребезги о дубовые панели кабинета. Звон осыпающегося стекла прозвучал жалким финальным аккордом.
Вайтусу было плевать на испорченный интерьер предков. Он тяжело дышал, стоя посреди комнаты, и сжимал кулаки так, что ногти до синевы впивались в ладони. Кровь выступила мелкими каплями, но он не чувствовал боли. Физическая боль была пустяком по сравнению с той мясорубкой, которая только что закончилась в зале Совета. Он надеялся на поддержку семьи. Наивный идиот. Его собственный отец не упустил шанса прилюдно вырвать сыну глотку.
Теперь хищник просто наблюдал за агонией добычи. Лорд-Отец сидел в своем кожаном кресле, сложив руки домиком. Смотрел на наследника без капли родственной теплоты — лишь с холодным, лабораторным презрением исследователя, изучающего неудачный образец. Изрезанное морщинами лицо оставалось каменной маской древнего идола. Ни один мускул не дрогнул. Ни тени сожаления. Только бесконечное, выжигающее разочарование.
