Попаданцы

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ И ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ. НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЁТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. Что если ты вернулся в школу со всеми знаниями, которые успел накопить? Что если ты — волк, а твой класс — стая избалованных щенков? Что

Один выстрел соперницы резко поменял ход моей обычной жизни. Очнувшись, я обнаружила себя вовсе не в больничной палате, а в волшебном измерении, абсолютно чуждом моему миру. Здесь я стала прислугой и вынуждена заботиться о детях богатой семьи, подвергшихся нападению неизвестных врагов. Решив обеспечить безопасность малышей, я

Учительница истории и мастер исторического фехтования Валентина Валкова после удара на турнире оказывается в теле скандинавской девушки IX века, которую хочет силой взять замуж жестокий хёвдинг. Как снять накопившийся стресс в наше непростое время? Например, можно заняться историческим фехтованием. Валентина надевает

Лада никогда не мечтала учиться в магической академии. Но авария разделила её жизнь на «до» и «после». Теперь она обладает сильнейшим даром и учится на целительском факультете. Вот только беда — её способности всё никак не раскрыться в полной мере. Лада рискует после выпуска прозябать в далекой деревеньке, заговаривая царапины

Я никогда не верила в существование других миров, пока сама в них не оказалась. Да-да, именно в параллельную вселенную. Как это произошло? Меня убили. И сделали это те, кому должны доверять — охранять закон. Но в другом мире мне повезло… Или нет — сказать сложно. В той реальности я была криминалистом, а теперь — некромантом.

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне

Воздух наполнен ароматом хвои, вокруг — июльская тайга. Я — егерь, который знает её, как свои пять пальцев, и иду на кабана. Вдруг — выстрел и темнота. Очнулся, а мне семнадцать лет, и зовут теперь Макс. Вот я в слабом теле больного парнишки, которого местные сторонятся. На моих руках — красные татуировки Зверолова. Мне