Любовные романы

Можно ли стать счастливой с «маменькиным сынком»? У Сони с Максимом могла бы быть замечательная семья, если бы не свекровь, которая устраивала красочные цирковые выступления, как только сын позволял себе вольность. Соня терпела девятнадцать лет, а потом решила стать счастливой без мужчины, который так и не женился на ней… Кто

– Ты же понимаешь, что ему от тебя нужно, – вкрадчиво начала вдова моего отца. – И что же? – защищаюсь, выпуская шипы. Дядя. Мой самый близкий человек. Тот, кому я доверяла. Единственный, кому я доверяла. – Верочка, – продолжает тем же тоном, – как только получишь наследство, Багров перестанет в тебе нуждаться. – Что вы имеете

– Я не собирался тебя покупать. Такие, как ты, меня мало интересуют. Но раз так вышло, продемонстрируй, что ты умеешь. За миллион, – приказывает мой хозяин, прожигая взглядом, от которого внутренности сворачиваются в узел. Я оказалась в передряге. Из-за долгов отца я попала в руки бандитов. Меня ждет незавидная участь — стать

– Кто вы и что я здесь делаю? – спрашиваю, вытирая дрожащими пальцами слёзы со щёк. Мужчина впивается в меня взглядом. Орлиным. Острым. Презрительным. Так смотрят на добычу, за которой охотятся. Так же он смотрел на меня и этой ночью. Если только это был не сон. – Меня зовут Лев. Для тебя — Лев Григорьевич. Или — дядя Лев. Я

– Знаешь, что я с тобой сделаю? – уголок его губ ползёт вверх, но синие глаза остаются холодными. Он ждёт, и я отрицательно качаю головой. – Я сделаю так, что он больше не прикоснётся к тебе. Побрезгует. А если захочу, сначала сам буду с тобой, – надавливает грубо большим пальцем на губы, давая понять, что от меня потребуется.

Незнакомец, впившись пальцами в предплечье, удерживает меня на ногах. – Отпусти её. — Вздрагиваю от знакомого до боли голоса. Пальцы тут же разжимаются, и я падаю на колени, измотанная страхом и ожиданием. Мой палач изучает меня, словно давно не видел. В его глазах нет ничего, кроме ненависти. И желания наказать. Внутри всё

– Мне нужны деньги, – объясняю я и слышу, как предает собственный голос, звуча неуверенно и жалко. Его губы расползаются в ленивой ухмылке. Точно он уже знал ответ на свой вопрос и теперь лишь получил подтверждение. – Неужели. И сколько? Много. Очень много. Произношу сумму. На слух она кажется ещё более нелепой. Слишком много.

– Отпусти меня! Слышишь, тварь! – шиплю, дергаясь, но я аккуратно перехватываю её локтем поперек горла, прижимаю к себе спиной. От неё всегда вкусно пахнет. Всякий раз — вкусно. И я, несмотря на дикость ситуации, начинаю заводиться. Я всегда заводюсь рядом с ней. Это рефлекс почти! Она это чувствует и испуганно замирает. А я

Кто ты, зеленоглазая? И какого черта ты оказалась в нужном месте в нужное время? Что у тебя в жизни случилось? Ведь руки не дрожат, когда вгоняешь заточку в шею здорового мужика! Кошка дикая! Узнаю скоро. Заодно — и в себе разберусь. Например, почему меня так заводит твой неуступчивый взгляд… И что с тобой делать дальше. Хотя,

Вот я дура! Надо же так влететь! Это какое-то особое идиотское умение. И удача, что оно меня в тюрьму не привело. Ведь залезть в богатый дом в новогоднюю ночь — это преступление. А вот напялить найденный там костюм Снегурки с короной и попытаться открыть сейф… Это уже издевательство над предметами искусства. Корона-то явно

– Сюда иди. Приказ прозвучал хлестко, словно плеть щелкнула. Я подпрыгнула и сделала шаг к нему, прежде чем сообразила, что делаю. Остановилась. Мужик выдохнул дым. Прищурился. Очень страшно. Просто очень. Ноги дрожали. – Ближе. Мамочка моя… Чего ему надо-то? Говорят, под Новый Год всё сбывается... А у меня только одно желание:

Я — одна из самых красивых девушек потока, отличница, умница, папина гордость, мама — радость. У меня есть парень, на которого облизывается половина универа. А я всё думаю только о нём, о сумасшедшем засранце, которого стороной обходят все, у кого есть хотя бы капля инстинкта самосохранения. Похоже, у меня этого инстинкта не