Роман

– Знаешь, что я с тобой сделаю? – уголок его губ ползёт вверх, но синие глаза остаются холодными. Он ждёт, и я отрицательно качаю головой. – Я сделаю так, что он больше не прикоснётся к тебе. Побрезгует. А если захочу, сначала сам буду с тобой, – надавливает грубо большим пальцем на губы, давая понять, что от меня потребуется.

Незнакомец, впившись пальцами в предплечье, удерживает меня на ногах. – Отпусти её. — Вздрагиваю от знакомого до боли голоса. Пальцы тут же разжимаются, и я падаю на колени, измотанная страхом и ожиданием. Мой палач изучает меня, словно давно не видел. В его глазах нет ничего, кроме ненависти. И желания наказать. Внутри всё

– Мне нужны деньги, – объясняю я и слышу, как предает собственный голос, звуча неуверенно и жалко. Его губы расползаются в ленивой ухмылке. Точно он уже знал ответ на свой вопрос и теперь лишь получил подтверждение. – Неужели. И сколько? Много. Очень много. Произношу сумму. На слух она кажется ещё более нелепой. Слишком много.

– Отпусти меня! Слышишь, тварь! – шиплю, дергаясь, но я аккуратно перехватываю её локтем поперек горла, прижимаю к себе спиной. От неё всегда вкусно пахнет. Всякий раз — вкусно. И я, несмотря на дикость ситуации, начинаю заводиться. Я всегда заводюсь рядом с ней. Это рефлекс почти! Она это чувствует и испуганно замирает. А я

Кто ты, зеленоглазая? И какого черта ты оказалась в нужном месте в нужное время? Что у тебя в жизни случилось? Ведь руки не дрожат, когда вгоняешь заточку в шею здорового мужика! Кошка дикая! Узнаю скоро. Заодно — и в себе разберусь. Например, почему меня так заводит твой неуступчивый взгляд… И что с тобой делать дальше. Хотя,

Вот я дура! Надо же так влететь! Это какое-то особое идиотское умение. И удача, что оно меня в тюрьму не привело. Ведь залезть в богатый дом в новогоднюю ночь — это преступление. А вот напялить найденный там костюм Снегурки с короной и попытаться открыть сейф… Это уже издевательство над предметами искусства. Корона-то явно

– Сюда иди. Приказ прозвучал хлестко, словно плеть щелкнула. Я подпрыгнула и сделала шаг к нему, прежде чем сообразила, что делаю. Остановилась. Мужик выдохнул дым. Прищурился. Очень страшно. Просто очень. Ноги дрожали. – Ближе. Мамочка моя… Чего ему надо-то? Говорят, под Новый Год всё сбывается... А у меня только одно желание:

Когда-то я очень грубо ее отшил. Потому что она была восемнадцатилетней соплюшкой, а я — серьезным, взрослым, двадцати четырехлетним опером. Она обиделась и пропала из моей жизни, пообещав, что я еще пожалею… Я не жалел. И надеялся, что больше ее не увижу. Тогда я еще не знал, какими целеустремленными бывают обиженные

Когда-то я перешла дорогу очень опасному мужчине. Сделала всё, чтобы он понёс заслуженное наказание и сел в тюрьму. Он обещал, что вернется и я за всё заплачу, но я никогда не была из пугливых. Только теперь всё изменилось. Я больше не работаю в прокуратуре, воспитываю дочь... А он… он вернулся...

Я закрываю глаза и представляю на месте этой девчонки Радужку. Она раскрывает губки и аккуратно касается меня, стыдливо, без наигранности. Главное — не открывать глаза. И не обращать внимания на дикий, разрывающий сердце боль. И не думать о том, какой же я дебил, своими руками всё разрушивший. Без возможности вернуть всё назад.

Я — одна из самых красивых девушек потока, отличница, умница, папина гордость, мама — радость. У меня есть парень, на которого облизывается половина универа. А я всё думаю только о нём, о сумасшедшем засранце, которого стороной обходят все, у кого есть хотя бы капля инстинкта самосохранения. Похоже, у меня этого инстинкта не

Я иду по тротуару, не оборачиваясь, ощущая спиной пристальный, пугающий взгляд случайно встретившегося мужчины. Он едет за мной, тихо — очень тихо, крадется на своей черной иномарке, а я даже не знаю, как зовется его зверь. В наших городах за последние пять — семь лет таких появилось очень много. Черных, глянцевых машин с